Смирение, отрезвляет самооценку разведчика, позволяет ему не завышать свои познавательные способности и наделяет его смелостью ставить под сомнение свои собственные убеждения.––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
Насущная необходимость в науке самоосознания для разведывательных организаций обусловлена ещё и тем фактом, что атмосфера секретности, в условиях которой эти организации существуют – является благоприятной для ортодоксальных предубеждений почвой. Поэтому в качестве антидота, – уравновешивающего негативное влияние атмосферы секретности, – разведывательным организациям жизненно необходимы сотрудники, хорошо понимающие природу человеческого сознания. В противном случае велика вероятность укоренения в ортодоксальных и ограниченных взглядах, ведущих к «политизации разведки», к «национально-инфицированному образованию» и, что самое страшное – к «политизации самоосознания». Все эти негативные факторы способствуют ещё большему закреплению ортодоксальной предубеждённости, которая служит объектом совершенно обоснованной критики: «Будучи одной из форм эзотерического знания, такая тайная доктрина как шпионаж, опасна, скучна, извилиста и бездонна» (Сунь-цзи, автор знаменитой книги «Искусство войны»).
Каждый человек интерпретирует события сквозь ментальную идеологическую призму. Будь то сознательно, или же бессознательно. Чем более сознателен человек в своих интерпретациях, тем более достоверны его суждения; тем менее он подвержен «когнитивному замыканию» (или «индуктивной гордости»), – защитному механизму горделивого сознания, который принимает в штыки всё новое и стремится обеспечить горделивому сознанию «привычный» ментальный комфорт. Главный инструмент обеспечения такого комфорта – «научный» метод индуктивного познания, который при решении насущных практических задач оказывается не только бесполезным, но зачастую даже контрпродуктивным. Проблема метода индуктивного познания в том, что он потворствует естественной человеческой склонности абсолютизировать свои ограниченные суждения и помогает ему забыть о факте своей ограниченности и своего несовершенства, – в лучшем случае игнорируя, а в худшем случае искажая понимание таких важных вопросов, как место человека в этом мире и предназначение самого мироздания.
Искажение этого понимания в числе прочего выражается в наивной убеждённости, что все окружающие должны думать точно также как я и что все должны удовлетворяться точно теми же аргументами, что и я. Это наивысшая и наиопаснейшая форма иллюзии, которой только может тешить себя человек; она постоянно усугубляется в процессе суматошного накопления индуктивного опыта. В этой связи Сунь-цзи, автор знаменитой книги «Искусство войны», утверждает, что «мы обретаем могущество, просто будучи самими собой, тогда как в своём суматошном стремлении быть кем-то ещё – мы его лишь растрачиваем».
Вместе с тем, популярность индуктивного метода познания весьма закономерна. Ведь индукция имеет дело лишь с теми фактами, которые легко проанализировать, – и которые т.о. удовлетворяют естественную людскую склонность к лёгким путям и успокаивающим объяснениям. Иные же объяснения (которые вскрывают живущие в подсознании комплексы неуверенности, нерешительности, страха и нестабильности) когнитивно замкнутая идеологическая призма – отвергает. Благодаря своей замкнутости, индукция помогает горделивому сознанию сохранить иллюзию успокоенности. При таких обстоятельствах о позитивном решении проблем – не может быть и речи. Любопытный факт: человек с горделивым сознанием, собирая информацию и применяя индукцию, надеется благодаря этому принять более взвешенные решения, однако вместе с тем, чем больше индуктивного опыта он накапливает, тем менее решительным в своих действиях становится. Причина такой нерешительности в том, что все комплексы, отдаёт он себе отчёт в их наличии или нет – накладывают отпечаток на его суждения; делают его суждения ортодоксальными и ограниченными; укрепляют его «индуктивную гордость», делают человека когнитивно замкнутым.
Т.о. индуктивный метод познания – это раковая опухоль научного прогресса, поскольку по мере накопления индуктивного опыта, наука всё больше укореняется в ортодоксальных и ошибочных предположениях, и всё с меньшей охотой воспринимает принципиально новые, объективно полезные открытия. По сути своей индуктивный метод познания – это акт совершенно необоснованной самоуверенной гордости в сфере познания: мы ничего не знаем или же знаем не то, но при этом считаем себя очень образованными, лишь на основании логичности своих ошибочных предположений.
С другой стороны, свобода от когнитивных замыканий индуктивной гордости подразумевает способность, абстрагировавшись от традиционных знаний своего сообщества, действовать в соответствии со временем, местом и обстоятельствами. По сути, такая способность указывает на подлинное смирение человека, которое позволяет ему быть восприимчивым к социальным, культурным, религиозным, историческим и политическим обусловленностям, – как различных социальных слоёв, так и отдельных личностей. Смирение позволяет человеку: 1) производить трезвую самооценку (понимать возможности и ограничения своего сознания) и 2) не бояться взглянуть правде в глаза (не прятаться от своих комплексов за индуктивную логику, а работать над ними). Иначе говоря, смирение даёт человеку более ясное понимание когнитивных процессов человеческого сознания, – что способствует повышению объективности его суждений.
Kjetil Anders Hatlebrekke, PhD. Towards a New Theory of Intelligence Failure? The Impact of Cognitive Closure and Discourse Failure // Intelligence and National Security. 25(2), 2010. pp. 147-182.
